####

Еще пару часов Joy Division в наушниках и хрен вы меня найдете, либо найдете, но в опасном состоянии. Слушай, у меня такой сумасшедшая идея!

Инакомыслие. В «желтый дом» меня берут

Вот обживусь на новом месте, библиотеку буду стеречь и почитаю с их разрешения. Тут и ночи длинные и ногти на ногах растут медленнее, от того стремится некуда. Коньячок мне приносите чаще, от него ощущение ласки в пищеводе.
Давече встретил господина с камушком в глазу, его черные лакированные туфли сияли, мои, как «черная дыра» засасывали свет. Господин этот, своим глазиком, всмотрелся в душу так, как-будто мне завтра умирать. Уважение к Человеку! Ибо вы укажете мне путь.

А думать все-таки пришлось. Может, это и глупо, но я выбирал между Исаковским и Цветаевой, какую книгу лучше раскурить. Но как оказалось, послевкусие типографской краски одинаково - смерть одинакова. Хотя страница с «Вишней» Исаковского, была приятнее...

И вот, что такое, пока покупал водку, ловил такси и ехал куда-то - протрезвел. Подумаешь великое дело, несколько глотков с горла были живительными. Поеду сегодня в Царское село, доктора не смогут мне помочь.
Да, каждый отвечает за себя сам. Но за себя, а не за того, кем тебя хотят сделать. Не позволю им убить себя и этим сохранить свою жизнь.
Лечили меня, правду сказать, хорошо, заботливо. И уход, и чистота, и
питание. Все вылечили, а вот голова, сами видите, ни к черту. Врачи говорят: "Нервное потрясение".
Слишком часто я стал последним из скотин. Да согласен, чернила превращаются в яд.
Вот дождались, топочут по коридору.  Это за мной пришли, и за вами тоже...

Ты не Санкт-Петербург, приходи, мне одному нельзя

Забытое сниться. Скажи, что ты простила

Реальность такова - раздавлен, приснилось обнимала ты меня. Минуты редкости побыть наедине, сказать прости, не дав сорваться в штопор, писать под бит тот текст, когда охвачен был тобой как космос. Впредь, давай не будем совершать того, о чем жалеть мы будем, лишь в тебе одной читали мысли чистые. Глаза собачьи намокли каплями, ослепший от твоих цыганских скулю, поджавший лапами луну во сне. Хочу увидеть место, где бог оставил в затхлой комнате, столько лет прошло и ничего дороже не осталось тех старых снимков. В твоих глазах все мои сны, надежды и мне казалось жил я этим, но шрамы тают - режь еще. Кто стал бы слушать, кто стал смотреть - прости за недоверие и мысли скверные. Сейчас ты есть - нас нет, хотя и сон окончен тем же - твои цыганские глаза меня оставили давно.